Обратим внимание на последние слова: соборами и отцами.   Здесь не го- ворится только о Вселенских Соборах, а о Соборах   вообще. Здесь   говорится и об Отцах, т.е. о тех богословах и иерархах, которые наследовали звание Отцов, и которые осудили какую-либо ересь .      Одним   из основополагающих еретических догматов   римско-латинства является   учение   об   исхождении   Святаго Духа «и от Сына» ( «Филиокве»). Первый Вселенский Собор, ещё   задолго   до   появления этого учения,   борясь против   арианской   ереси ,   утвердил   православный   догмат   об     исхождении Св. Духа: «И в Духа Святаго, Господа   Животворящего, иже   от   Отца   исходящего» , а Второй Вселенский Собор запретил вносить изменения   в   Символ   веры. Таким   образом, утверждением   догмата   и   нерушимости    Симола веры,   Церковь поставила преграду менять что-либо   в   учении     и     дополнять Символ   веры, и   любая   Поместная Церковь, нарушившая   эти     определения, становится еретической , уже   осуждённой. Частные   богословские   мнения и теологумены многих Отцов   могли касаться, и действительно,   касались этого   вопроса, даже   на протяжении столетий, но они   не   нарушали   соборные постановления. Западная    Церковь,   проигнорировав     их, в     еретический     «час   пик» возвела   «Филиокве»   в   степень догмата       и   окончательно подтвердила своё падение в ересь.      В отношении же того, что ни один Вселенский Собор   не   осудил   папизм, следует   заметить:   Вселенские   Собры   созывались   по   мере   необходимости, при появления нового ересеучения ; Если бы учение об исхождении Св.   Духа (и   от   Сына)   возникло   раньше     догматизированного    Никео-Цареградского   Символа   веры, Святая    Церковь, безусловно, могла   бы   созвать   Вселенский   Собор, рассмотреть это учение   и   если   оно   противоречило   Евангелию, осудить его и его последователей.        Римско-латинские ереси появились тогда, когда по   данным   пунктам   вероучения уже   имелись   определения   Соборов, (в   частности   об   исхождении   Св. Духа),   а все последующие ереси (о первородном   грехе , о   чистилище, о непорочном зачатии, о главенстве папы над Церковью и прочие)   возникли уже в еретическом обществе,   и   в созыве Вселенского Собора   не было   необходимости. Будущее папское притязание на «безошибочность» и «главен-   ство» над   Церковью, догматизированные на I Ватиканском соборе, в своей основе также, в своё время,   пресёк   28-й канон IV Вселенского Собора.      В наше время уже возникают новые, пока ещё не догматизированные рим ско-латинские   ересеучения.   «Так, в   книге   епископа   Буго   ( Bougaud )   « Цер- ковь» , изданной в 1922 году, Папа приравнивается   к   Таинству   Евхаристии; как в Таинстве Евхаристии присутствует, под   покровом   хлеба   и   вина,   реально Христос, так и в папе реально   присутствует   Христос. «В   таинстве Евхаристии, - говорит еп. Буго, - имеем так сказать   лишь «половину» Иисуса   Христа, ибо   Он   «нем»   в   Таинстве   Евхаристии. Где   же искать другую «половину» Иисуса Христа, реально пребывающего в Церкви? – Она в   Ватикане: она в Папе. Папа есть второй   способ   реального   присутствия   Иисуса Христа в Церкви». Иисус Христос «создал Себе два   способа   реального   присутствия, совершенно различных, оба неизъяснимых и которые, соединённые вместе, образуют полноту его вочеловечения…О, великая тайна двух покрывал, под которыми скрывается Иисус Христос в   Своей   целости!   «Идите   к Иисусу глаголющему: идите к Папе». «В этом и   состоит   тайна   христианства: это чудо реального   присутствия   Воплощения, предложенного   и   рапространённого под двумя   покровами. То, что   Иисус   Христос   не   положил под одним из этих двух покровов, Он положил под другой; и в полноте   можно обладать Им только, если уметь в горячем порыве сердца переходить   от Евхаристии к Папе и от Папы к Евхаристии. Вне этих   двух   тайн,   которыя собственно     образуют   одну   тайну, мы   имеем   лишь   уменьшённого   Иисуса Христа (Он Сам так установил), который недостаточен для нужд, как   отдельных душ, так и общества, который не в   состоянии   даже Сам   Себя защитить». «Тайна веры! Вот   слово, которое   нужно   сказать   о   Папе   после   того, как мы сказали его о   св. Евхаристии, ибо Папа – «это Иисус   Христос, скрытый под покровом и продолжающий через посредство человеческого органа своё   общественное служение среди людей». – «Поэтому Церковь, более чуткая чем мы к вещам Божественным, не знает   как и говорить   про   Папу. Никакое выражение не представляется ей слишком сильным для того, что- бы выразить это взаимное проникновение, которое делает из   Иисуса   Христа и из Папы   ея Главу, одновременно   видимого   и   невидимого, и   ея   единаго Супруга. Она относит к нему всю любовь, которую она питает   ко   Господу. Она окружает его тем   же   благоговением.»   «О сладость   чувств, которыя испытываешь перед Дарохранительницей и   у   ног   Папы», в   котором   Иисус Христос – «собрал», сконденсировал всю Церковь», и более того: - Он «рань- ше создал Папу». «Это великая тайна: Церковь есть непрестанное и   посто- янное творение Папы».   «Итак всё исходит от Папы. Он творит   Церковь; и в ней и через неё он просвещает и освящает души» (19) .            Если эта ересь будет догматизирована, нужно ли созывать для   её   осужде-   ния Вселенский Собор?        Блаж. Августин писал, например, по поводу пелагианской ереси: «Неуже- ли нужно собирать Собор, чтобы обличить столь явную погибель? Как   буд то никакая ересь никогда не была осуждена без созвания Собора, тогда как, напротив, известны весьма немногие ереси, для обличениия которых   откры валась такая   необходимость, а   многие, и притом   большее   число, где   явля лись, в   тех местах и   подвергались   справедливому   обличению,   и уже отту- да давалось это известие всем прочим церквам для предостережения» (20).      И святые Отцы, такие как Патриархи Фотий и   Михаил   Келурарий, в   своё время, в достаточной мере   обличили   заблуждения   римско-латинян .   Когда экспансия папизма на Православие   достигала   кульминационных   моментов, и Соборы, и   Отцы,   снова   возвышали   голос   обличения. На   всю   вселенную прозвучал голос исповедника   Православия   св.   Марка   Ефесского:   «Но   если они (латиняне) совершенно отклонились, и   притом – в   отношении   богословия о Святом Духе, хула на   Которого – величайшая   из   всех   опасностей, то ясно, что они еретики, и мы отсекаем их как еретиков».       Осудил   латинскую Флорентийскую   унию   и   ересеучения   папизма Собор в храме св. Софии в 1450 (21). В 1848   году   Святейшие   Патриархи   Кон- стантинопольский, Александрийский, Антиохийский   и   Иерусалимский, чётко   и определённо, сказали своё слово о римско-латинстве. Я не стану   приводить здесь слова великих святых Русской Православной   Церкви, её Отцов, её   богословов, в отношении латинских ересей : они хорощо известны.      Согласно «Дополнительному Требнику» римско-латиняне   принимаются  В   Православную   Церковь   через   отречение   от   еретических   заблуждений (22).      Ревнителей, т.е. зилотов   Православия, волнует   другое. В разные   времена Ветхий Рим   осуществлял свои различные   экспансии   по   отношению   к   Рус- ской Православной Церкви. Были набеги тевтонцев и шляхтичей; были унии ; наконец появилась теория «восточного обряда» , что является наиболее опас- ным для Православия, т.е. проникновением в   него   римско-латинства. Суть его такова. Надо ввести в иерархию Русской Церкви, а желательно, в её   Пер- воиерархию, явных, а если это не удаётся – тайных адептов папизма.      Явные агенты успеха не имели. Хорошо известны миссии   монаха   Плано-Карпини, Антония Бонубре, Шомберга, иезуита Антония Поссевина. Тогда была сделана первая попытка внедрить в Русскую Церковь её Первоиерархом – ставленника   Рима – униата    Исидора , который   прибыл   на   Русь   как   Митрополит Русской Церкви, возведённый папой Евгением в сан   кардинала -пресвитера , облечённый титулом «легата от ребра апостольского».       Однако лжемитрополиту пришлось бежать из Москвы   в   Рим, где   он   и умер с титулом «патриарха   константинопольского   и   декана   кардинальской коллегии» (23).       Вторая попытка была сделана Римом в смутное для Руси   время,   Самозва нец   Лжедимитрий, который,   вступив   в   Москву, свергнув   Патриарха   Иова, назначил   без   собора   святителей     «патриархом»   архиепископа   Рязанского Игнатия , учившегося в своё время, в   Риме.   После   убийства   Лжедимитрия, пробыв в заточении   в Чудовом   монастыре, лишённый   святительского сана, он бежал в Литву, где и умер в   унии с римско-латинством (24).        Во время большевизма   была сделана   новая   очередная   попытка. В Советскую Россию был направлен   глава   папской   комиссии   « Pro Russia »   и   Вос точного   Папского   Института     епископ   Мишель   д’Эрбиньи   с   особыми полномочиями. «Мой план сводится к следующему, - писал   он: - нужно   подготовить     избрание   русского   патриарха   из   числа   епископов, находящихся сейчас на территории России…» (25).